Луи Халефи постоянно бывал в разъездах, и этот полет казался ему таким же скучным, как и другие. Он радовался остановке в Каире, возможности хоть какое-то время подышать свежим воздухом. Леве, напротив, знал, что в Каире подсядут новые пассажиры и он должен быть начеку.

Дональд и Сандра не принимали участия в протесте других по поводу еды.

– Моя мама упала бы в обморок, если бы увидела, что я ем, – сказала она Дональду.

– Твоя мама? – воскликнул Дональд. – А как она отреагировала на то, что ты летишь в Саламба?

– Она сказала, что было бы лучше пойти в церковь и просить Бога простить мне мое сумасшествие, вместо того чтобы лететь в языческую страну, – засмеялась Сандра.

Мать Сандры была образцом порядочности, она, собственно, и свела их. Дональд долго не спал с Сандрой. И хотя был влюблен в нее, не отваживался говорить с ней о сексе. И вот однажды в субботний полдень Сандра привела его к себе домой, чтобы представить матери. Она долго удерживалась от этого, зная характер матери, но в конце концов уступила. Ведь Дональд был серьезным и привлекательным молодым человеком.

Миссис Митчелл открыла своей грешной дочери двери с выражением божьей избранницы, которая призвана спасти душу от вечного проклятия. В качестве божьей милости она была готова предложить этой душе слабый чай с шоколадным тортом. Мать уставилась на Дональда, одетого в свой лучший костюм. С первого взгляда она отклонила его. Каждый молодой человек, который дружил с падшей девушкой, какой она считала свою дочь, должен был быть посланником дьявола, каким-нибудь коммивояжером или, того хуже, англичанином. Она пригласила их в гостиную, где долго царило молчание. Мать Сандры, наморщив лоб, рассматривала Дональда и вдруг обратилась к Сандре: